– Ох, ну ты и дурень…

Тришка застыл с разинутым ртом.

– А чего на нее смотреть? – неуверенно сказал, когда очухался. – Домовиха – она домовиха и есть… Мой батя женился не глядя – так что же, и он – дурень?

– Он на твоей мамке женился, а ты на ком собрался?

Никишкина логика заставила Тришку вдругорядь разинуть рот. Автомобильный вроде и был прав – но на ум не брело, как же ему, поганцу, возразить?

– Так домовиха же… – другого довода у Тришки не нашлось.

– Домовиха! Как же! Во-первых, не домовиха, а подвальная. Батьки Досифея дочка. Во-вторых, девка она порченая.

– Это как?

– А так. Гуляет. Вот ты у батьки Досифея ночевать укладывался – она дома была?

– Не было, – согласился Тришка.

– Только к утру заявится, – авторитетно заявил автомобильный. – И, думаешь, трезвая?

– Кто, домовиха – нетрезвая? – это в Тришкиной башке никак не совмещалось.

– Подвальная! И курит к тому же. Ее тут все уже знают, ей жениха не найти. Свахи этот подвал за три версты обходят. Даже если какая дурочка придет принюхаться – соседи ее просветят. А тут ты заявился! Вот он я – берите меня голыми руками! Конечно, батька Досифей и не чает, как за тебя свое сокровище сбыть. И Панкратий Дорофеевич ему помогать собрался. Они сообразили, что ты хорошего рода, только простоват, вот и взялись за работу!

– Так что же теперь? – спросил потрясенный таком предательством Тришка.

– А что пожелаешь! Хочешь – возвращайся к Досифею, жди, пока суженая с гулянок прибредет. Но я бы на твоем месте…

Тут автомобильный прислушался.

– Замок лязгнул! – сообщил он. – А у нас еж еще не усажен! Живо!

Они вдвоем подтащили дощечку, установили ее краем на входе в багажник и погнали ежа вверх. Он идти не захотел, а свернулся клубком – хоть кати его, подлеца!